warriors. wild at heart

Объявление

новости
    Форум на автономном существовании на неопределенный срок
 
 
 
 
 
 
 
 

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » warriors. wild at heart » Границы племён » Гремящая тропа (река/сумрак)


Гремящая тропа (река/сумрак)

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

[html]
<style>
#containerFull {
width: 500px;
background: url(https://forumstatic.ru/files/001a/ae/99/18543.png) repeat scroll;
}

/* Fade in tabs */
@-webkit-keyframes fadeEffect {
  from {opacity: 0;}
  to {opacity: 1;}
}

@keyframes fadeEffect {
  from {opacity: 0;}
  to {opacity: 1;}
}
</style>

<script src="https://forumstatic.ru/files/001a/ae/99/40030.js"></script>

<center>
<div id="containerFull">
<div id="loc-container">
<div class="cathead"></div>
<img src="https://forumstatic.ru/files/001a/f6/9c/99789.png" class="loc-img">
<center><div class="locTab">
  <button class="locTablinks" onclick="locSwitch(event, 'locationInfo')" id="defaultOpen">Локация</button>
  <button class="locTablinks" onclick="locSwitch(event, 'locationEvents')">События</button>
</div></center>

<div id="locationInfo" class="locTabcontent">

<div class="loc-quote">&nbsp; &nbsp; В своё время Гремящая тропа вела к стоянке двуногих, теперь же стоянка заброшена, и на её месте образовалась свалка, медленно, но верно разрастающаяся в направлении озера. Сама тропа стала границей между Сумрачным и Речным племенами. На обочине дороги уже многие луны стоит брошенное и забытое чудище двуногих. Ехидные сумрачные выбрали чудище "жертвой" для своих меток и не ленятся перебегать дорогу, чтобы презрительно пометить железный каркас мёртвого монстра. Речные такой подход не одобряют, всё-таки, чудище стоит ближе к их части тропы, но и придраться им не к чему, ходить по тропе и обочинам волен любой кот. <br>
&nbsp; &nbsp; Помимо огромного чудища-мусорщика, на Гремящей тропе редко появляются другие, поэтому многие воители уже совсем не боятся ступать на асфальтовую поверхность. Оказываясь на Гремящих тропах с оживлённым движением, они зачастую начинают паниковать.
</div>
</div>
</center>
<div id="locationEvents" class="locTabcontent">

<center><div class="loc-quote">

</div>
</div></center>
</div>
<center><img src="https://forumstatic.ru/files/001a/f6/9c/60236.png" class="loc-end"></center>
</div>
</div>
[/html]

0

2

НАЧАЛО ИГРЫ


     Хитрый глаз закатного солнца нахально шпионил из-за облаков, выглядывая, чтобы на пару мгновений ослепить путников вспышкой света и скрыться обратно. Остатки тающего снега мягко похрустывали под промокшими лапами. Повсюду темнели крупные пятна прошлогодней травы, у всякого дикого кота, пережившего хотя бы пару холодных сезонов, вызывавшие мысли о том, что в ближайшие дни снег окончательно стает, и жухлое покрывало пробьёт молодая поросль.
     Рой Метеоров был в восторге. Его серебристая грива, начисто прилизанная к торжественному событию, отливала в закатном свете золотинкой и топорщилась от ветра. Грудь тяжело вздымалась, потому что сердце билось невыносимо часто и не давало ему свободно вдохнуть - настолько он был счастлив. Ощущение обретённой воли, как после затянувшегося собрания, на котором решались сложные вопросы, разлилось по телу дымчатого кота.
     Рядом с ним вышагивал сын, может и не такой счастливый, как хотелось бы - но в те мгновения Рой Метеоров с трудом заметил бы чьё-то счастье, кроме своего. Он так долго боролся за своего Карасёнка, и наконец-то выиграл - получил его. Да, малыш ему не доверяет, но всё это временно, совсем скоро, о да, Рой Метеоров чувствовал это всей душой, совсем-совсем скоро Карасёнок поймёт, что не жил до этого дня полной жизнью. Когда вдохнёт аромат елей, знакомый не его носу - его сердцу - когда впервые пройдётся под тёмными соснами, обходя красные шляпки мухоморов. Когда увидит свой новый лагерь, большой, защищенный надежными колючими стенами, а не опасными волнами. 
     - Почти пришли, - довольно проурчал он, касаясь кончиком хвоста подбородка Карасёнка, чтобы он перестал угрюмо смотреть в землю и поднял голову. - Видишь сосны за Гремящей тропой? Это наш лес и твой родной дом. Будь уверен, ты быстро его полюбишь. Уже думал над своим новым именем?
Рой Метеоров взглянул на макушку сына - так и хотелось подойти и слегка подтолкнуть его боком, взъерошить шёрстку, сделать всё, чтобы он поднял глаза и улыбнулся. К сожалению, за луны общения с Карасёнком он понял, что его не так-то просто приручить. Простая ласка тут не поможет, видимо, Речное племя уже настроило котика против отца.
- Подумай только, твой папа - настоящий предводитель, который может дать тебе любое имя, какое пожелаешь! Но не рыбное, ладно? Нам нужно поскорее избавить тебя от, хм, чешуи, - последнее Рой Метеоров тихо пробормотал под нос, отводя глаза от Карасёнка, потому что почувствовал вспыхнувшую в нём ярость. Он старался не называть его речным именем, потому что хотел поскорее дать ему новое, чтобы они оба смогли забыть обо всём тёмном и болезненном, что связано с его прошлой жизнью.
Они вышли к дороге, и Рой Метеоров аккуратно задержал сына хвостом, сделав ему знак остановиться.
- Здесь проходит наша граница с Речным племенем. Запах этой чёрной тропы покажется тебе резким и незнакомым, но не бойся, она редко бывает опасной. Взгляни на то старое чудище - я покажу его тебе вблизи, но позже. Вообще-то, мы должны метить траву на нашей стороне тропы, но любим подойти к чудищу и пометить его - так мы выражаем презрение к двуногим и их опасным игрушкам. Речных это очень раздражает, - он усмехнулся, но не стал высказывать подробнее своё отношение к речным.
     Переведя сына через дорогу, Рой Метеоров с наслаждением коснулся лапами хвои. Шкуру сразу объял холод - в тёмном сосняке всегда прохладнее, чем на открытых лугах и даже в лиственных лесах.
- Как тебе имя Холодок? Твоя шёрстка похожа на снег со льдом. Или, может быть, Тенелап? Эти полоски украшают тебя, словно мягкие тени. Не нравится?
Рой Метеоров ласково смотрел на Карасёнка. Пусть скажет в ответ любую грубость - улыбка не сойдёт с его губ, настолько он любит этого маленького негодника.
     "Пора представить моего сына племени. Не все обрадуются, но пусть только попробуют возразить - в его жилах течёт моя кровь. Он не чужак. Он вернулся домой".
Карасёнок казался немного исхудавшим из болезни, к тому же, от нескрываемой досады по его морде ходили желваки, заострялись скулы. "Жаль, что мне придётся предложить тебе ещё более тяжкую жизнь, малыш. Но, по крайней мере, папа будет с тобой и вырастит тебя настоящим воителем. Я научу тебя ловить ворон в прыжке и забивать самых толстых крыс. С моей кровью ты станешь невероятным охотником".
     - Как тебе наши сосны? Внушают трепет, не правда ли? На болотах будет светлее, ты быстро научишься ловить там лягушек и жаб. Вижу, лапы у тебя хваткие, как мои.
Он наблюдал за тем, как ранее белый и прилизанный Карасёнок всё сильнее пачкает шерстку грязными брызгами. Сезон Юных Листьев не щадит светлых шубок в своё самое сырое время. "Мы будем вываливать тебя в грязи полностью, чтобы не сверкал серебристым пятном в ночном лесу", - думал Рой Метеоров, надеясь, что перспектива вымазываться грязью обрадует сына, а не расстроит.
"Всё же, ты у меня очень красивый. В тебе и Рыбке есть что-то особенное, я давно так не радовался своим детям. Может, вы двое - избранники какого-нибудь пророчества? Может быть, кто-то из вас даже излечит нашу мерзкую болезнь?"
Всплывшая в мыслях тема болезни заставила Роя Метеоров вздохнуть вслух. Душица не нашла лекарства от этой дряни, и с каждым днём всё больше соплеменников тревожились и ударялись в панику. Рою Метеоров было проще - он железно верил в то, что предки не бросят своих подопечных и пошлют им спасителя.
- Лагерь уже недалеко. Готов завести новых друзей среди сверстников? Они, конечно, удивятся тебе, но со временем привыкнут. С сумрачными котами нелегко сойтись, но из них получаются самые хорошие друзья - честно тебе говорю.
     Уверенность Роя Метеоров в том, что вот теперь-то всё будет хорошо и дела пойдут на лад, была непоколебима. Ведь он воссоединился со своим котёнком после стольких лун борьбы за право забрать его в Сумрачное племя. Его совершенно не пугало то, что будет дальше - он шёл с расправленными плечами и твёрдой уверенностью в себе и будущем.
- Осторожно, здесь вход в лагерь, - предупредил Рой Метеоров, приподнимая колючую засохшую плеть, чтобы пропустить Карасёнка. - Мы вернулись домой.

→ В ЛАГЕРЬ

Подпись автора

ползу заполнять инфобокс

+10

3

НАЧАЛО ПУТИ

Он шел медленно – след в след за предводителем Сумрака. Неловко переступая с лапы на лапу, Карасёнок с удивлением подмечал, что даже земля близ Сумрачных территорий другая – не такая мягкая и рыхлая, как в родном лагере – не пропитанная водой. И воздух – тяжелый и едкий – такой, что Карасёнок каждый вдох отфыркивался и тряс головой. Он молчал, изредка поглядывая на спину своего отца, а затем быстро отводил взгляд куда-то в землю и небрежно качал головой. Признаться честно, котёнок надеялся на то, что это всё – простой сон. Стоит ему сосредоточиться да сморгнуть остатки сна, как тут же проснётся в родной палатке, почувствует рыбный запах и увидит под боком нескладного Щурёнка. В такой ситуации Карасёнок был бы рад его видеть – и даже не сразу огрел лапкой по спине.
Осознание того, что явь куда жестче, чем Карасёнок представлял это ранее оказывалось всё ближе и ближе. Котёнок стремился отогнать мысли-мухи, тряс ушами и хмурился, но до последнего отвергал страшные мысли. Закрыл глаза – тут же открыл снова: нет, перед глазами все те же темные тропы да рассветное солнце, смеющееся откуда-то из-за холмов. Он хотел бы услышать шуструю речь Клоповника – вернуться обратно на столько лун, сколько потребуется – хотел бы вразумить Щурёнка и пообещать ему не приближаться на расстоянии лисьего хвоста к нему и его семье. Если бы только он знал раньше.
Рой Метеоров же не разделял его настроения, напротив: счастливый, он излучал неподдельную радость – Карасёнка почти тошнило от этой радости – будь у Роя Метеоров крылья, тут же бы взлетел.
«Возможно, еще не поздно дать дёру? Не в лагерь – куда глядят глаза. Нет, потеряюсь – запутаюсь – наткнусь на лису или того хуже – съедят и косточек не оставят. Кому ж я потом такой нужен буду?»

Резкий голос Роя вынудил Карасёнка почти подпрыгнуть. Оказавшись настолько глубоко в своих мыслях, он даже забыл, что его отец умеет говорить. Удивленно заморгав, светлошкурый недоверчиво смерил взглядом кончик хвоста предводителя, а потом поднял янтарные глаза на отца и фыркнул, выражая всю свою «радость» одним лишь действием:
- Мой родной дом не окружают темные сосны да болотистые угодья – мой родной дом окружает водная гладь и счастливые голоса речных.
Он замялся, втянув голову в шею и остановился. Вопрос Роя Метеоров выбил из Карасёнка остатки воздуха, отчего котёнок замер словно камень и неверующе осмотрел предводителя. Будь он в нужном настроении – обязательно попросил повторить, понадеявшись на то, что не расслышал правильно. Но его настроение было совсем не тем – совсем не тем был и Карасёнок.
- Новое имя? – шелестяще вопросил он, сузил глаза и сделал шаг назад:
- Может быть придумаем тебе новое имя, отец? – возможно, стоило бы порадоваться – Карасёнок признал в Рое Метеоров отца. Однако, зная пылкий нрав Карасёнка, очевидно – то была лишь насмешка: - Я останусь Карасёнком до конца своих лун. Избавить от имени – не избавить от моего истинного предназначения.
Он почти оскалился, да вовремя себя одернул – не стоит лишний раз нарываться: кто знает, может быть – на случай, если Карасёнок будет вести себя хорошо – Рой Метеоров позволит ему оставить хотя бы что-то. И то была совсем не наивность – то было самое настоящее отчаяние. Карасёнку стоило лишних усилий, чтобы не обернуться назад в надежде увидеть переливы шерсти Речного предводителя. Он знал – никто не придёт.

- Речных в целом раздражает ваше соседство, - моментально ответил Карасёнок и даже не посмотрел в сторону брошенной игрушки Двуногих – он мечтал увидеть её вместе с наставником, мечтал задать огромное множество вопросов, получить на каждый из них правильный ответ, а потом вместе с учителем обязательно наткнуться на патруль Сумрака и посмотреть, как же воители действуют, когда видят неприятелей. И Карасёнок – он точно знал – обязательно бы вклинился в обыденные перебранки, дабы показать, что в племени растёт новый будущий воин.

Он тотчас перестал витать в мечтах и окунулся мордой в холодную реальность. Шерсть на загривке тут же встопорщилась, Карасёнок почти выгнул спину и зашипел:
- Хоть Тенелап, хоть Холодок, хоть Крысолап или Жабохвост – внутри меня продолжает жить и биться Речной Карасёнок. Вытащи хоть из воды и когтями придуши – он не сдастся, как не сдастся любая рыбка, которую приносит в лагерь речной воитель.
Впрочем, котёнок довольно быстро выдохнул, снова одёрнув – надо вести себя как можно тише. Возможно, Роя Метеоров даже забавляет поведение Карасёнка; возможно, для него это всё игра – но стоит рыбной косточке распасться, как котята тотчас забывают о ней. Стоит Карасёнку успокоиться – Сумрачному предводителю это может наскучить, и он обязательно отпустит его обратно.
- Сосны как сосны, - отрезал Карасёнок и смахнул камушек с пути. Он засмотрелся на темные разводы-полосы на шерсти – серебристые, под стать гриве Роя Метеоров – они словно были единственной полосой, объединяющей Карасёнка и его отца. Карасёнок хотел вымазаться в чем-нибудь, чтобы больше не видеть эти полоски никогда: - Жабы отвратительны на вкус. Неужели, рядом нет никакой воды? Почему мне нельзя остаться рыболовом?
Он говорил так, будто с самого рождения умел стоять близ водной глади, выжидая серебристую рыбку. Возможно, даже умел – ни один котёнок племени старше трёх лун не обходился без сказок Клоповника, исчезнувшего незадолго до происходящих событий. Зная по рассказам воителей буйный нрав бывшего целителя, Карасёнок почему-то был уверен, что Клоповник мог спасти его из хватких лап Роя Метеоров. К сожалению, его не было рядом.

Душа тянула его обратно – в Речное племя. Не отпускала и тогда, когда они пересекли границу между племенами и отдали себя в объятия сумрачных территорий. Карасёнок то и дело отводил уши, умоляя себя не оборачиваться. Он тешился мыслями, что обязательно что-то придумает – выберется из непростой ситуации, а на следующем Совете будет топорщить шерстку на груди, глядя хитро в сторону Сумрачных. Потом он вспомнил Щурёнка и Рыбку и скис совсем.
- Зачем мне новые друзья, когда есть старые? Они ждут меня. А другие мне и не нужны вовсе.
Он знал речных котят – всех до одного – настолько хорошо, насколько позволяли ему луны совместной жизни. Карасёнок приветствовал живо каждого нового котёнка, зазывал в водоворот приключений и рассказывал обо всём – этакий проводник. Теперь будет карасём в кругу щук – жаться от стены к стене и искать выход. Возможно, чуть позже осмелеет да заведёт самую настоящую драку. В Сумрачном племени ведь не нужны драчуны, верно? Тогда его оставят где-нибудь на границах – «Забирайте, Речные, обратно своё чудо». И Карасёнок с удовольствием уйдёт. Стоит только подождать.
Сердце забилось быстрей, стоило Рою Метеоров сообщить о лагере Сумрака.

Они на месте. Вот только на душе по-прежнему тошно.

- Еще не поздно вернуть меня обратно, - осторожно начал Карасёнок, перевёл недобрый взгляд на Роя Метеоров и прищурился. Дальше не пошёл – будто бы всерьез верил, что его вот-вот отпустят домой.

→ В ЛАГЕРЬ

Подпись автора

av. [c] Cat-With-Horns

+10

4

--> палатка целителя

Гнилорот.

Щуколап будто испугался, заслышал, как ему роют могилу — и запрыгал, крича, что рано. Рыбка неторопливо следовал за ним, ему-то не приходится доказывать, что он живой и ещё всем такое устроит.
Диковинное создание, улитка, жижа, накрытая косточкой, двигается медленно, но столь уверенно, что нельзя не заинтересоваться целью её пути, но кот никогда не мог дотерпеть до конца — медлительность улитки невыносима, но только не для неё самой, она не знает, что ей такой маленькой на таком огромном берегу не место, а её усилия смехотворны. И он раздавил улитку — чтобы она не ползла. У Щуколапа шансов не больше, чем у улитки, но он сопротивляется, даже готов прогуляться с гнилью под носом, словно так можно заслужить Сумрачный лес — в Звёздном племени-то слишком душно, туда и на раке верхом можно попасть, там все, не просто все, а все как один, и никогда не дрались Щуколап с Карасёнком, и никак не узнать, где чья кровь, потому что она там не течёт.
Если бы болезнь изменила Щуколапа и он бы отказался от своих мелких мыслей, Рыбка бы предложил ему какую-нибудь вылазку, может, они бы даже увидели свободные земли, одиночек, Двуногих, потому что, по правде говоря, ему нравилась эта дерзость, эта пакость, это щипало жилы изнутри и холодило брюхо, но Щуколап как будто шкодливый котёнок и не более, и его ощеренные зубы на поверку мягкие как свежая глина.

Сломай то, что ему дорого, попри его идеалы — он взвоет. Не осознавая это в полной мере, Рыбка очень хотел иметь то, от чего взвоет он, ему, семилунному мальку, это представлялось в нечётком образе Друга, такого же храброго, как он сам, и, может, такого же вольного, расщеплённого, грязнокровного, бездомного.

А что потом, спрячешься и будешь ждать? Ты так старался, обидно всё снова пропустить.

Отредактировано Рыбка (2021-04-07 18:31:04)

+5

5

→ ПАЛАТКА ЦЕЛИТЕЛЯ

     "Лишь бы сердце не остановилось".
Но оно, напротив, с болезненным грохотом билось у глотки. В последний раз Щуколапу было настолько холодно, когда он упал в реку вместе с Карасёнком. Что ж, это было его решение - он не мог позволить себе проиграть, и объятья реки стали его последним отчаянным ходом. Слишком часто он валялся в углу своей палатки, шмыгая разбитым окровавленным носом. Обычно здравомыслие кое-как, но спасало его - в тот же момент он, кажется, готов был утонуть, но утащить вместе с собой Карасёнка. 
     Взрослые, конечно, ругали и наказывали. Но что они могут сделать, если неразумные котята ненавидят друг друга? Выгнать их из племени? Отложить посвящение, пока не станут стариками? Обычные наказания помочь не смогли, и не оказалось рядом с ними того чуткого, кто мог бы разрешить их конфликт. И неприязнь перешла грани разумного.
     Щуколап дрожал против своей воли. Его тело не привыкло к такой холодной воде. Ему сразу стало дурно, и не будь рядом Рыбки, онемевшие лапы наверняка подвели бы его. А у него в зубах ещё и омерзительный карась, который с каждым шагом казался всё более тухлым. Тошнотворно тухлым. Борясь с потоком, он нечаянно вонзал в него зубы. И тогда язык пощипывало от кисловатого вкуса падали. Упрямство боролось с брезгливостью, боролось и побеждало. О да, имей это смысл, он притащил бы Карасёнку в подстилку кучу лисьего дерьма. Цель есть цель. Кто боится замараться ради своего - тому и доверять не стоит.
     Короткая шерсть сохла быстро. Зато уставали лапы, и у него не хватало сил не то, что любоваться видами - хотя бы запомнить дорогу. Он совершенно не знал этих территорий и полностью полагался на Рыбку - тот мог завести куда угодно, хоть в яму со змеями. И, всё же, отчего-то вера Щуколапа в победу была сильна. Он предвкушал триумф и думал, что его вкус схож с мясом молодой щуки. Только бы скорее избавиться от падали.
     - Чёрная река... - неверяще прошептал Щуколап, увидев впереди Гремящую тропу. Присмотрелся как следует, нет течения - застывшая река.
Они подошли ближе. В нос ударил знакомый запах - сумрачный, и новый, резкий - вонь чёрной тропы. Щуколап настороженно приподнял шерсть на загривке, ощерился. Ничего не произошло. Успокоился. Коснулся кончиком лапы. Боли не было. Рыбка не солгал и не завёл его в ловушку. Щуколап поднял взгляд, и на другой стороне мрачной дороги увидел высокие сосны, под которыми царила сырая чернота. Солнце не рвалось к ним в гости. Облака цеплялись за острозубые верхушки. Вместо луговых трав - хвойный ковёр.
     Щуколап склонился над своей рыбой. Внимательно посмотрел, стараясь внушить мёртвому карасю мысль - нанести жестокую рану живому. Затем выпустил когти и, срывая чешую, начертил на боку рыбы жирный крест. "Достаточно".
- Нет, я не стану прятаться, - спокойно ответил он Рыбке. - Немного отдохну, и пойдём назад. Мне не нужно сидеть здесь полдня и ждать этого мышеголового, распустив слюни. Я и так всё узнаю.
Щуколап усмехнулся с уверенностью того, кто держит ситуацию под контролем. Затем ступил на чёрную тропу и прошёл по ней до самого края, где запах сумрачных становился невыносимой вонью. Падаль упала на землю. На рыбий глаз сразу же села муха. Увязла в его влажности ворсистыми лапками. Щуколапу поплохело. Он резковато развернулся и ушёл с тропы.
- Мы встретимся во время патруля или на Совете, - он заговорил, чтобы отогнать тошноту. - Я знаю Карасёнка лучше, чем родная мать. Совсем не умеет скрывать эмоции - всё видно в его предательских глазах. Теперь он испытает достаточно ярости, чтобы принести её на Совет и поделиться со мной. Может, попробует напасть. Но ты же не бросишь своего нового приятеля, а, Рыбка?   
Щуколап кривовато улыбнулся. Хотелось как-нибудь напомнить Рыбке о его происхождении, съязвить, но колкости не шли в голову - он слишком устал, чтобы злиться. И всё же, посмотрел на гнетущие сосны. Кивнул на них.
- Не тянет туда, за братом? Каково это - жить с двойным сердцем и следовать законам?

Подпись автора

I put my hands on your shoulders and see the darkness in your eyes
you only played a game of lies

+5

6

Щуколап дрожал у бока, двигался, побуждаемый к движению чужим теплом, на одной желчи он бы далеко не ушёл, но то, что он шёл под давлением желчи — поразительно. Если бы для подлянки Карасёнку нужно было вымазаться в лисьем дерьме, он бы вымазался. Коты, идущие, не зная броду, от этого лишь быстрее идущие, и тонущие в болоте — но иногда воспаряющие. Но не ты, тебе хотелось бы, но это не про тебя, не про вас.

Ни земли, ни воды, ни предков, ни предводителя, умереть не на прибрежной гальке, от Зелёного кашля, съеденный лисицей, без прощаний в круге Главной поляны, без духа тления, без предчувствия, до свидания, дорогие и дороги. Бывают коты просто исчезающие, их звёзды никогда не загораются, и они не покрываются призрачным лишайником, их могила до горизонта, им нужно земли без меры, Рыбка хотел бы знать их и дела их. Узор коры складывается в морду и не нужно смотреть пристально, и если смотреть пристально, морда Щуколапа изменяется до неузнаваемости, но эти коты не появятся, смотри ты под луной, под солнцем. Они пересекают бурлящие чёрные реки — а ты бы не смог, ты бы обоссался при виде мёртвого чудовища.
Чёрная река — а он даже не знает, что здесь происходит, а это его река, и если точно вымерять её середину, ты избежишь смерти, а никого здесь не удивит тухлая рыба, здесь всё протушено теми, кто ошибся в расчётах. Были и другие «реки», должны быть, оживлённее, быстрее, их нужно найти, заслужить — так оруженосец начинает с ручья, чтобы воителем войти в реку.

А что я, я не сильнее перемирия под луной.

Щуколап издевается, кривляется, а не верит в силу луны, даже Рыбка в неё верит — в проталину в небе, через которую подсматривает солнце, — может, и остаётся только кривляться, когда не веришь в луну, когда признаёшь, что ждёшь чужой тепла ярости, как глотка воды, хуже всего — это признать.
Щуколап ещё не бывал на Совете, как и Рыбка, но побывает — и, должно быть, его голова просто взорвётся. Всем этим котам и кошкам, одинаково посеребренным равнодушной луной, нет дела до зудливого оруженосца, они собрались сегодня и соберутся впредь не потому что перекидывались гнилью.

— Закон же для всех один, наверное, потому что во времена первых предводителей у всех котов были неоднородные сердца, сначала были коты, потом их слепили в племена. Тебе нравится быть частью племени, частью закона?.. да-да, тебя не спрашивали, но можно помечтать. И у одиночек есть законы, у птиц, чешуйниц, воды, это не что-то такое особенное, что есть только у нас. Карасёнок страдает ни за что, а ты отстаиваешь право на воздух. Ты так много о нём думаешь и говоришь, что можно решить, что ты влюблён в него, но вы просто похожи, жаль, ничего остренького.

Отредактировано Рыбка (2021-04-09 21:56:31)

+6

7

«Мой сфекс – бродяга. Его добыча тяжела.»

http://forumupload.ru/uploads/001a/ae/99/7/826952.jpg

Какая мерзость.
Щуколап дышал похрипывая, пересохший нос почти коснулся земли, когда он прилёг.
"Этот карасиный привкус останется на языке навсегда".
Нет. Конечно, нет. Он этого не допустит. Рваными движениями он принялся пощипывать юную травку, редкими стебельками пробившуюся меж прошлогодней. Вкус свежей зелени постепенно затмевал клейкую горчинку падали. Ему показалось, что он тащил в зубах мёртвую рыбу вечность. Что она не просто залежалась - истухла каждой своей клеточкой - чтобы остаться в его пасти едким напоминанием о грязной крови Карасёнка. Но теперь не останется. Он обновлён.
     - Перемирие может остановить тебя или меня, - спокойно сказал он, начиная облизывать тощую лапу, чтобы смыть грязь пути. - Карасёнка? Не думаю. Что ему терять? Выгонят из племени - пойдёт дальше. Кара предков? Вот уж чего он точно не испугается. Да и предки... предки наказывают чистокровных. На таких, как Карасёнок, им плевать.
Щуколап оторвался от лапы и сделал несколько поворотов головы, чтобы размять затёкшую шею. Его шея была полосатым змеиным телом, крепко держащим узкую морду с болезненно черными провалами глазниц. В один из поворотов он заметил мёртвое чудище - остолбенел на пару мгновений, ведь сразу от усталости и не увидел, принял за причудливый камень, - и расслабился. Скелет твари молчал. Рыбка его не страшился - и он не стал.
     - Ты ошибаешься. Закон для всех разный. Закон сумрачного - не переходить на эту сторону границы. Закон речного - не переходить на ту. Правило сердца - защищай своё племя, не щадя жизни. Сумрачное? Речное? От того, что назвался Рыбкой или Карасёнком, речным ведь не станешь. Кто знает, в какой момент твоя сумрачная природа победит, и ты предашь нас? В той сказке коты с неоднородными сердцами едва не перебили друг друга.
Хвост Щуколапа тонкой полоской свернулся у его бока. Он облизнул плечи и умыл лапой морду. Утром в его сердце клокотала буря - смесь пьянящей радости и тревоги - что? Что будет дальше, без Карасёнка? Каким станет мир? Теперь же в уставших, ввалившихся глазах поселилось спокойствие хищника, выжидающего момент. Он охотился на свою маленькую рыбку - нет, на большого, косматого Рыбку, по сравнению с которым был хилой песочной осой. Маленьким крылатым сфексом, который страстно выслеживает кузнечика - такого прекрасного, яркого, сильного и совсем неправильного в его насекомом мире переплетённых усиков и ножек. Он достаёт своё острое жало - и вонзает прямо в грудь жертвы, безнадёжно, навечно повреждая её нервные узелки. Мощные челюсти кузнечика, способные вмиг отобрать жизнь дерзкого сфекса, смыкаются и размыкаются, снова и снова, пока он сучит непослушными лапками, не в силах подняться с земли. Всё слабее и слабее. И в чёрных его живых глазках поселяется парализованная тоска.
     - Влюблён? А ты, я смотрю, завидуешь, что Карасёнок испытывает ко мне сильные чувства. Обидно, когда при виде меня он весь вспыхивает, а на тебя даже смотреть не желает, неудавшийся братишка?
Щуколап тихо рассмеялся себе под нос - даже как-то беззлобно, словно и вправду посочувствовал Рыбке. Он легко вывернул его слова наоборот, так, как ему было удобнее.
- Конечно, я к нему что-то испытываю. Быть врагами - это ведь тоже влечение. Просто другое.

Отредактировано Щуколап (2021-04-10 05:42:02)

Подпись автора

I put my hands on your shoulders and see the darkness in your eyes
you only played a game of lies

+7

8

— Пойдёт дальше? А как же «идеалы»? Пойдёт на убийство, самоубийство или в одиночки — тогда и не было идеалов, и всё он забудет, и всё забудешь ты, и эта рыба — истлеет, исчезнет. У вас нет идеалов.

Рыбка пожмурился на пригревающее солнышко. Поход, истощивший Щуколапа, его взбодрил, он бы ещё окунулся и поплавал, и порыбачил, а, может, погонял мышей, но он выгуливал скучно умирающего старейшину, только злой ядовитый корешок в голове не давал тому наконец упокоиться. Не трожь траву, падальщик, оставь, она не для того росла, мы здесь лишние, слишком тревожные.

— Закон одиночки — не жить в племени, закон птицы — летать, а не ползать, закон воды — это движение, даже стоячая вода движется. Если бы они перестали это делать, они бы стали чем-то иным, не худшим и не лучшим. Эта сторона границы не хуже и не лучше, чем та. Только вот одиночка слишком цепляется за свою одинокость, чтобы отринуть закон, иначе — зачем всё это, эти страдания холодной ночью, этот голод?.. Он ненавидит и любит закон, это из-за закона он голодает, и перед ним две дороги: либо он умирает собой, либо становится чем-то иным — но это всё предусмотрено законом... Предать? — Рыбка усмехнулся и даже хмыкнул, — я с вами не играю. Рой Метеоров не мышеголовый, чтобы встречать меня жирной дичью, в нём много от отца и не меньше от предводителя... и сумрачные воители не мышеголовые, какая мне разница, вы, они, никто не превозможет «закон».
Но если ты так опасаешься за покой племени — убей меня. Ты умеешь ждать — обожди, когда вернутся силы, и убей. Скажи: этот сумрачный предатель напал на меня, а теперь он мёртв — и, может, ты заслужишь их уважение.

Рыбка улыбнулся добродушно и несколько виновато, вам придётся самим заклать его на своё празднество, он был бы рад избавить вас от трудов, да не может.

Он проводит Щуколапа в лагерь, раскланяется с делами и под вечер пропадёт на маковом поле, ещё пустом, не обагрившимся, никому не нужном, отдохнёт от слов. Дождаться бы Зелёных Листьев и уснуть.

— До недавнего времени я и не знал, что он мне брат, как видишь, кровь меня не направила, это было бы слишком просто. Если бы отец забрал Карасёнка пораньше и его вскормила сумрачная королева, не было бы драки, тебя, нас троих на границе. Здесь всё зыбкое, ненастоящее. Это не вражда, просто котячество, воителем, с семьёй, малышами, ты будешь вспоминать об этом со стыдом или усмешкой или даже не вспомнишь. Влечение к покою, сытости, порядку пересилит всё, ты будешь другим, время подменит законы и идеалы, и ты будешь благодарен времени за это, иначе — не следует и жить, и если родился, то умри ещё слепым.

+7

9

НАЧАЛО ШИРОКОГО ПУТИ

Из лагеря Лещелапка почти ползет, едва ворочая лапами. Это не лапы даже, а пара тяжеловесых бревен, которые хочется откинуть, явиться бесцельным наблюдателем. В землю врасти и стать ее частью, всегда напоенной и жирной. Но не получится - Лещеспинка создан не корешком, не камушком, а котом, и потому движется к границе, стряхивая солнечные блики с кончиков ушей. Тепло щекочет ему шкуру, и чем быстрее шагаешь, тем раньше придешь. И тем раньше вернешься.
Потому не торопится Лещеспинка, грузным телом прорезая траву и втягивая иногда новый запах. Воздух щекочет чувствительное небо и усы, а Лещеспинка сегодня не был в патруле. А так, в одиночку пошел, чтобы не пилили его и не доставали. Потому что когда Лещеспинка кидает в общую кучу блестящего жиром сома и приглядывает себе местечко, чтобы поспать, к нему пристают. К нему всегда пристают - судьба такая.
Рано еще, есть время для дел, для свершений, но Лещеспинка только зажимает оба уха круглыми лапами и нервно выдыхает. Теперь его еще повадились спрашивать, куда делся оруженосец, а Лещеспинка, на самом деле, не особенно в курсе. В палатке целителя тогонет, в лагере тоже, но если границу не переходил - то и хорошо. Лещеспинка наставник, но не мать. Матерью он не станет никогда, не его это право. А отцом не торопится, и кошки вокруг к нему тоже не торопятся.
Так что бежать некуда, и Лещеспинка просто идет, а солнце идет вместе с ним. Медленно, будто не двигается вообще. В этом они с Лещеспинкой похожи. Потеряшки одного неба.
От гремящей тропы пахнет горечью. Широкая темная лента греет твердую спину, растянувшись от края до края. Лещеспинка разбирает несколько запахов, несет себя дальше. Тяжело. Мелькают ушки котят. Расплылись мальки уже. И не оруженосцы это, а все еще котята. Лещеспинка к ним лишний раз не пристает, он с кем постарше грызется, а тут разве что шипит лениво. У него могли бы быть вопросы к тому, что они вообще тут делают, и где наставник Рыбки, но Лещеспинке так все равно, что если бы предводитель знал, насколько ему все равно, он бы расплакался.
Поэтому Лещеспинка даже приветственно хвостом не взмахивает, разве что уши в сторону оруженосцев поворачивает.
У них есть достаточно времени на то, чтобы примолкнуть и все обдумать, потому что Лещеспинку сложно не заметить, а рядом он оказывается лишь через несколько тягучих минут. Стряхивает пыль с шерсти, доставучую, и облако медленно оседает на землю.
Лещеспинка оглядывает оруженосцев, ломкие рыбьи косточки, и переводит взгляд к границе. Не то чтобы Лещеспинке как-то по-особенному не нравились сумрачные коты. Ему просто никто не нравится в целом, но когда-то он пробовал лягушку, и та оказалось скользкой и довольно сытной. Нормальной. Так что ни сумрачная граница, ни чужая земля не дыбит ему шерсть. Место, где есть лягушки, которых можно поймать, плохим быть не может.
- Раздумываете, стоит ли податься в чужое племя? Вид у вас больно мечтательный.

Отредактировано Лещеспинка (2021-04-11 13:13:38)

+10

10


     От солнца и умывания Щуколап чувствовал сонливость и часто зевал, поглядывая на Рыбку. Хорошо бы не злить серебристого напарника по сомнительному приключению, всё-таки, ещё нужно домой как-то добираться. Но у него не получалось сдерживаться - что-то в словах сверстника неприятно покалывало его. Щуколап хотел было сказать, что у Карасёнка не хватит духу на убийство, но Рыбка уже всё для себя решил и обозначил.
- Ну да, конечно, - усмехнулся тогда Щуколап, отводя бледно-золотистые глаза. - Какие мы с Карасёнком плохие - и какой замечательный ты, при идеалах, кто бы сомневался.
"А Рыбка самовлюблённее, чем кажется", - с удивлением отметил он. Ему вдруг показалось, что за этим "я знаю жизнь лучше, чем ты" скрывается обычный маленький эгоист, который не соглашается с ним из банальной вредности и нежелания "проигрывать".
     - Эта сторона границы не хуже и не лучше, чем та, - повторил Щуколап слова оруженосца. - Вот и всё, что нужно о тебе знать, Рыбка. Не видишь разницы между своим и чужим племенем. Если сам боишься выбрать сторону - лучше не говори за других и их идеалы.
Под "другими" Щуколап имел ввиду и самого себя, и папашу Рыбки вместе с неудачливым братишкой-изгоем, и даже несчастных одиночек с их нелёгкими выборами, которые зачем-то сдались этому любителю порассуждать. "Вот бы лапы не болели", - невзначай подумалось ему, морозящему бок на холодной земле. "А может и ну их, эти лапы, ко всем барсукам - мне бы крылья, как у комара. Жало уже есть и до чужой крови, судя по словам Рыбки, вполне охоч". Он вздохнул почти мечтательно. Хотелось бы ему иметь крылышки, если не комара, так хотя бы навозной мушки. Ему много не надо, ума хватит распорядиться малым, пока Рыбка сидит и не знает, куда ему деть свои сильные, но такие бесполезные лапы.
     - Не стану я тебя убивать, - фыркнул пятнистый кот, кладя одну тощую лапу поверх другой. - От твоей смерти не будет проку - зато живым ты показываешь, какое жалкое зрелище представляют из себя грязнокровки. В этом вы с Карасёнком ой как хороши. А лучше бы плыл ты, Рыбка, через чёрную реку, к своей дурной семейке. С ними найдёшь общий язык - а здесь ты совсем не нужен.
Под конец его голос взял какую-то напряженную нотку - было видно, что Щуколапа охватывала привычная нервно-злобная волна. С Карасёнком такие разговоры оканчивались дракой. Оканчивались до болезни. Теперь же ему приходится полыхать, зная, что в любой момент Рыбка может подойти и исколошматить его в кровь. И ничего ему за это не будет - сердобольные взрослые давно знают, что Щуколап задирает "бедненьких полукровок, которые не виноваты в грехах родителей". Он уже и не помнит, когда в последний раз кто-нибудь вставал на его сторону.
     И тут - треск кустов, шорох травы, дрожь земли.
"Землетрясение"
, - подумалось ему, но без тревоги. К этому "землетрясению" он привык с раннего детства. И теперь, по какому-то недоразумению, этот жирный катаклизм, пышнотелый циклон, толстобокое безумие - у него в наставниках. Лёжа в целительской, Щуколап любил глядеть в потолок и выдумывать новые и новые оскорбления для своего наставника. Оскорбления, которые не сможет произнести - ведь никто не подумает плохого, если однажды Лещеспинка случайно споткнется и раздавит своего ученика.
Л е щ е с п и н к а .
Щуколап засмеялся бы, будь у него подходящее настроение. Имя Лещеспинки - сущее издевательство. Наверное, хребет - единственная его часть, лишенная зловещей монументальности. Звёздная Россыпь знала толк в юморе. Будь предводителем он сам, этот кот получил бы имя Свинобрюшко.
     Щуколапу становилось неприятно, когда он думал о том, как смотрел на Лещеспинку во время посвящения - с уважением, гордостью, ведь его будет обучать речной воитель. Как мог он пропускать мимо ушей сплетни и пересуды? Как мог доверить этому безответственному кабану своё уважение? Лишь для того, чтобы тот бросил его, пропустив первый же урок - а затем Щуколап с Карасёнком подрались и упали в реку. Порой он винил в своём нездоровье не только Карасёнка, но и Лещеспинку.
     Голос наставника - что рокот из глубокой пещеры. Щуколапу бы отвесить уважительный кивок, как положено по этикету, а он лишь замер, сощурив глаза.
- Пытаюсь выпроводить Рыбку на ту сторону, к его семье, - всё же, произнёс Щуколап. Помощи от наставника в этом нелёгком деле (как и в любом другом) он не ждал.

Отредактировано Щуколап (2021-04-14 03:11:57)

Подпись автора

I put my hands on your shoulders and see the darkness in your eyes
you only played a game of lies

+7

11

— Предводители тоже считают чужие земли ничуть не хуже родных, иначе бы не хотели так сильно прибрать их себе. Но с таким здоровьем и таким наставником ты и не мог рассмотреть всё получше.

Предводители много чего считают, много чего думают, на то им и девять жизней в лоб вложено, без этого и котёнка, которого видишь перед собой впервые, Рыбкой не обзовёшь, Рыбёшка, Рыбка, Рыбище — уж постараемся заслужить, дорасти, без этого всех одножизненных не запомнить, не распределить, не направить. Он не слышал о предводителях-долгожителях, там на болезнь кусочек, там кровью истечёшь, не берегут себя, перед звёздами же отвечать будут, избранники, поберёгся — и в Сумрачный лес, не подставил шею — и в Сумрачный лес. Огромный коготь под подбородком, задетый нервным сглатыванием в одинокой палатке.

Рой Метеоров рассёк главную поляну, он не видел разницы между своим и чужим, он видел серебристого карасика — и будто хороший рыболов сделал всего одно верное движение. Щуколап просто не мог этого знать, уметь, он пока ловил только мамкин хвост.
Отец стар, гораздо старше родителей Коготка и Светлячка, старше их предводителя, должно быть, он успел нарушить немало границ, место, где Роголистник остановится, он пройдёт не глядя, может, так он себе уяснил ещё воителем, или с звёздным именем к ему пришли девять сил.
Будь у Лещеспинки девять жизней, подумал бы он о Лещезвёзде, предводителе четырёх племён, или остался здесь, рыбачил бы всласть, или обрюхатил всех кошек, или утопился бы девять раз? Лещеспинки тоже могут ощущать это на себе, звёзды, для изобретения лучшей жизни, должны искать новые пути.

Рыбка немного отступил от Щуколапа, оставляя ученика наставнику и, вместе с тем, сам вполне покорный его воле — хотелось посмотреть, какая она.
Солнце, разогревающее гниль, и запах болезни на кончиках волосков, и тяжёлые смурные глаза Лещеспинки, как слабость перед тошнотой.

+7

12

Лещеспинка не знает, как быть. Но ему и не нужно знать - достаточно просто жить, как живется, и тогда все выйдет хорошо.
Ему даже хотелось своего оруженосца. Стрекот злых ртов утих, когда появился Щуколап. Потому что доверили кого-то: держи, расти, учи. Бывают такие воины, у которых в лапах - ни одного котенка, ни одного удачного экземпляра. И Лещеспинку так пугали. Что не втянет предводитель ни одного оруженосца в такой тандем, он же не дурак.
Все-таки дурак. Как еще объяснить?
Лещеспинка открыто глядит на Щуколапа, будто прощупывая косточки, и думает, что тот и сам справится. Так что и хорошо, что теперь они вместе, потому что Лещеспинка слишком ленив, чтобы контролировать, а Щуколап слишком амбициозен, чтобы контроль терпеть.
Но что-то с ним все-таки надо было делать. К реке отвести, в воду бросить. Поплывет.
- Если ты будешь выпроваживать из племени каждого, кто тебе не нравится, то племя вскоре закончится, - пробурчал Лещеспинка, не желая вникать в семьи, крови и юношеские разбирательства, кто кого достойнее и лучше. Он сам был взрослый уже, и видел основную разницу между теми, кто тонет, и теми, кто славно плывет. Видел, но четко ее не разделял, поэтому ни защищать Рыбку, ни пререкаться с Щуколапом ему не хотелось. Им чужое слово было не нужно и нежелательно. Что не скажи - услышат только то, что удобно, и потом все равно переругаются, когда будут вычищать подстилки старейшин.
- Вы, кстати, знаете, что чудовища умеют сбегать с Гремящей Тропы? Недалеко, но резво. Так что хватит тут сидеть, отсидели уже все.
Он был не из тех, кто часто беспокоится и тоскует о других, но за котят бояться можно. Племенное будущее, следующее поколение, без будущего пуста куча с добычей и некому забивать дыры в палатке теплым пухом. Поэтому Лещеспинка не выглядит тревожным, он выглядит, как рыба - глаза мокрые и глупые. Но подталкивает Рыбку в бок, чтобы тот отошел дальше от края горячей черной полосы. И сам отходит, волоча хвост, потому что у гремучей земли не страшно, но пахнет прогоркло и мерзко. Гадко думать о том, как царапает подушечки лап ее твердокаменная спина, и Лещеспинка весь встряхивается от омерзения, припоминая чудовищный рев. Раздражительные и глупые эти твари. И уши от них болят.
Если Щуколапа перемолят и раскатают по земле, это ведь он будет виноват? Наверняка. Сейчас что не случись с Щуколапом - это все будет из-за Лещеспинки. Даже если оруженосец сам удушит себя лопухом или решится прыгать с утеса. Ему ведь не объяснили и не показали, как правильно прыгать, с какой высоты и с каким наклоном. Надо все разжевать, в рот положить и как-то вырастить его, такого тонколапого, в воина.
Впрочем, ложными впечатлениями и знаниями себя Лещеспинка не тешит. Стал же воином он сам, причем таким, что детей пугают, да не из-за жестокости и внушительности, а просто глупыми приговорками и язвами. Придет речной кот, ляжет у входа в детскую так, что выйти будет нельзя, и умрешь ты в этой детской от голода. Жутко.
Вот из Щуколапа получится кто-то раз в десять толковей. Ну и пусть получается, Лещеспинка даже не будет завидовать. Может и погордится при хорошей погоде.

+9

13


     - Предводители считают чужие земли настолько родными, что со спокойной душой заселяют их всякими рыбками да карасятами, - засмеялся Щуколап и даже сделал активное движение - вытянул лапы, чтобы согреть подушечки на солнце. - Аргументы у тебя, Рыбка, на уровне твоего папаши.
     Рыбка - фальшивая рыбёшка, зато Лещеспинка - настоящий озёрный гигант, покрытый иловым налётом. Если Щуколап принюхается - наверняка учует рыбный запах от толстых щёчек наставника - след очередной недавней трапезы. А может, даже найдёт серебристую чешуйку, застрявшую в густом меху на груди. Если ты - то, что ты ешь, то Лещеспинка преисполнен себя. Настоящая которыба, не в пример грозокошкам, которые не могут поселить в себе даже крохотную молнию. А в брюшке Лещеспинки плещутся мёртвые мальки. Почему-то Щуколап в этом уверен. Маленькие костяные рыбки в озере желудочного сока.
     - Не совсем так, Лещеспинка, - Щуколап осторожен, плавнички напряжены. - Каждый, кого я выгоню - подрывает дух племени. Каждый, кого оставлю - в боевом духе стоит десятерых. Я получаю больше, чем выгоняю. Выгода! Просто посмотри на эту кислую серую морду. Зачем он нам нужен?
Щуколап, словно змея, показал Рыбке кончик языка.
- Тебя я уважаю, наставник. Когда выгоню Рыбку, ты будешь стоить двадцатерых. Говорят, ты уже занимаешь пятнадцать подстилок, - Щуколап не помнил, кто это сказал, но до сих пор находился под впечатлением. - Внушительно. Есть, кем загромоздить... э-ээ, кому защитить нашу границу.
Лещеспинка рассказал про чудищ - Щуколап не впечатлился. Кажется, Рыбка тоже не особо. Уж слишком долго они здесь просидели, и кроме гнилого трупа соседнего монстра ничего не увидели. Но слова наставника подводили к тому, что от чёрной реки пора уходить.
     "Мне здесь тоже надоело - отморозил брюхо. Только вот лапы как прилипли к земле. Куда я пойду?"
- Я бы и рад уйти, но лапки устали, не пускают, - честно признался Щуколап, протянув свои тощие конечности к наставнику. И даже красноречиво кашлянул, выдавая едва отступившую болезнь, которая оставила его таким слабым и тощим. Пусть Лещеспинка и Рыбка делают с ним что хотят - по отдельности они, может, и прикончили бы надоедливого Щуколапа - да только сейчас у каждого из них есть свидетель, который вряд ли станет молчать перед племенем.
"А я удобненько устроился", - довольный Щуколап облизал усы. "Идеи реализованы, Рыбку конечно не изгнали - но я и не особо старался. Да и кто знает, вдруг он мне ещё понадобится. Есть в нём какая-то искорка".
Щуколап смешно сморщил нос. "Ладно, ладно, он просто хороший помощник по пакостям - ворчит, да не препятствует".

Подпись автора

I put my hands on your shoulders and see the darkness in your eyes
you only played a game of lies

+7

14

Пробирают ли колкости Щуколапа эту толстую шкуру — навряд ли, он не первый, не последний. Был какой-то толк в том, чтобы нажрать себе панцирь, это даже вызывало уважение — так, кто-то изнуряет себя голодом, пробежками, тренировками, чтобы итогом вышло тело, отражающее их внутренность, и ему не приходится больше говорить, по нему всё и так видно.
Упорство Щуколапа — во злобе, встречает упорство камня, под него не течёт вода. Под ним земля притоптанная, сухая, согретая, нет здравой причины, чтоб он подвинулся, и это правильно, может, это и провидел Солнечное Созвездие, если только не в его нраве бросать камешки — так-то Рыбка не против камешка войны.
Если только он с валуна не перемигнулся с Лещеспинкой, дескать, дави, я всё прощу. Сам ненужный, невостребованный, не по мере, Щуколап говорит о своей, щуколаповской мере — и хотелось бы посмотреть на племя, сколоченное по такиму образу.

Рыбка встал, встряхнулся от сырости и сора, не дожидаясь знака воителя, побрёл, бросив через плечо:

В воде был резвый, разберётся.

---> главная поляна

Отредактировано Рыбка (2021-04-25 16:23:23)

+6

15

Лещеспинка косится на Щуколапа. Все косится и косится, нехорошо так, а Щуколап повторяет примерно то же самое, что другие поют, только иным словом и говором. Лещеспинка даже не обижается. Лещеспинка просто злится, электричество на шерсти трещит, вспышки лопаются и тут же гаснут на кончиках усов. Пусть трещит. Щуколап, с одной стороны, привносит в его жизнь множество нового и необъятного, но, с другой, лишь повторяется. Отражается во всех прочих, бликует. Он резвый, как рыбка, и хлесткий, как угорь с мокрым хвостом.
- Некоторые оруженосцы убирают за своими наставниками подстилки. Все пятнадцать, - осторожно добавляет свою лепту Лещеспинка, но дальше не разводит болота. Протяни ученику лапу, и тот будет покусывать ее, пока все молочные зубы не выпадут. А молочных зубов у этих двоих уже нет... Поэтому Лещеспинка смотрит вслед Рыбке, который мирный и спокойный, и думает - хорошо, что ему вручили не Рыбку. Вдвоем бы они совсем ничего не делали, потому что смысла и нет. Легли бы у скалы и дремали от Совета к Совету по месяцу, как ежи в зимней спячке. Как там тренировки.
- Хорошо рыбачишь уже?
Лещеспинка говорит с Рыбкой, но взор его обращен к Щуколапу, который растекся мальком по земле. Бери и цапай за хребет, даром что мяса на Щуколапе мало. Так что диетическое, одна скелетная витая структура. Лещеспинка примеривается, расцепляет пасть, и, тяжело склонившись, обнимает шкирку оруженосца клыками. Захватывает, зажевывает и тянет вверх, даже не задирая подбородок - котенок вытянутый, длинный, как тростник, или растянувшаяся паутинка, так что лапы по земле тащатся, оставляя тонкую колению.
Это как тянуть еще живого сома в лагерь. Затекает шея и побаливают плечи, но стоит того. Лещеспинка несет себя вперед цепочкой крепких, тяжелых шагов, и думает, что до хорошего наставника ему далеко - но кто их сейчас увидит? Все и так придумали себе куда больше, чем есть на самом деле.
Давно Лещеспинка никого за шкирку не держал. Котят маленьких он не трогает, пугливые больно, и раздражающие. А учеников чужих мучать... Боязно оно. Неперспективно.
Зачем мучать чужих, когда есть свой?

Отредактировано Лещеспинка (2021-04-23 21:15:54)

+8

16


     Щуколап вздохнул. Эти двое - не шибко идейные ребята. Один от его слов стоит словно ос объевшийся - другой просто застыл как кусок льда и молчит. С Карасёнком было интереснее - тот и вспыхнуть мог, и в морду дать. Значит - чуял в его, Щуколапа, словах, тонкую правду, обижался. И хоть потом болел нос, хотя бы чувство собственной правоты его грело. А здесь тьма какая-то, скука.
     - Как видишь, мои возможности ограничены, - вздохнул Щуколап в сторону наставника. - Придётся заводить пятнадцать щурят.
А что, не такая уж плохая идея. Кто-нибудь из его братьев или сестер - к барсукам бы этих нытиков отправить - наверняка сдружился бы с Лещеспинкой. Рыбачил бы для него, подстилки убирал. А Щуколап... что до Щуколапа, то ему хотелось просто закрыть глаза и уснуть. Долгий путь его вымотал, хотя он и не жалел о нём - дело-то сделано.
     Он спокойно взглянул на нависшего над ним Лещеспинку - догадался, что тот собирается сделать, и почувствовал удовлетворение. Ему не хотелось спорить с наставником или слушать издёвки по поводу собственной слабости и нездоровья. Лещеспинка сделал то, чего и хотел от него Щуколап. Цапнул его за шиворот - можно было и понежнее - и поволок за собой. Щуколап с какой-то смутной, отдалённой тоской подумал о том, что шерсть на волочащихся по земле лапах теперь протрется, и он станет похож на облезлую крысу ещё сильнее. Но вместо того, чтобы возмущаться или просить Лещеспинку перекинуть его через спину и тащить более гуманным способом, только зевнул и прикрыл глаза.
     Соплеменник, он и есть соплеменник. Чай не выкинет его посреди дороги, не убьёт. Несёт какую-никакую, а ответственность за его жизнь. Щуколап позволил себе расслабиться. Подремать получилось немножко - затем он болезненно ударился лапой о какой-то камень на дороге и вздрогнул.
- Ах да, мы идём на тренировку? - лениво-сонно спросил он, продолжая волочиться по земле, словно смолистая падаль. - Жаль это говорить, но возможно, тебе придётся подвигать за меня лапками, чтобы я что-нибудь поймал.

Подпись автора

I put my hands on your shoulders and see the darkness in your eyes
you only played a game of lies

+5

17

Сумрак <

Ощущая себя невероятным увальнем, медведем  после зимней спячки.  Его, конечно, не косило из стороны в сторону и не было косолапой походки, но оттого не становилось легче и проще.   
Пробираясь к границе, оруженосец думал как незаметней  всего пройти так, что бы не попасться никому на глаза. И только эта шальная мысль пронеслась у него в голове, как до  него донеслись  чужие голоса. В мгновение ока Сумрачный насторожился, шерсть встала дыбом, но из-за склизкой и вязкой болотной жижи этого было не видно, так как та  приклеила его шерсть плотно к телу, сделав его более скрытным.
Ещё один плюс в сторону маскировки: его пёстрая шерстка, покрытая  тиной  была менее заметна на горизонте, а общий цвет приобрел грязно-землянистый оттенок.  К тому же  полностью перекрывавшее его собственный запах.
Пригибаясь к земле чуть ли не всем телом,  Тёрн аккуратными и  тихими  шагами передвигался по краю, минуя горизонт событий. Он старался оставаться  вне поля зрения, дабы не вызывать нужных свидетелей того, как  чей-то оруженосец покидает земли своего племени. 
К чему ему чужие глаза?
Пускай Речные не  придали бы этому большое значение, но кто знает, любая информация найдёт  где просочиться, а ему было не нужно, что бы кто-то из Сумрачных знал о мимолётном побеге. 
Тем более  что бы об этом узнал наставник.
Узнает  -  ух как влетит, по самое не балуй. 
Тогда точно ему светит  домашний арест до самого посвящения, если не хуже.   Проверять это, конечно же, на своей шкуре ему не хотелось и потому Тёрн так старался  слиться с тенью,  применяя навыки характерные его племени и его жителям.
Не зря же их зовут котами племени Теней.
Тени уже для них сравни родне, настолько привычные и мрачные, хранящие тайны каждого своего обитателя.   Пускай и данная вылазка тоже останется погребенной под  мраком, сгущающихся теней,  маленьким озорным огоньком во мгле, что не каждый сможет различить.
Тёрн не боялся ответственности и уже заранее был готов принять всю долю, если его поймают, но для него всё же это был нежелательный вариант.  Соглашаясь на любой риск -  всегда оцениваешь его последствия и если они устраивают -  рискуешь. 
Он, конечно, был не столь рационален и дальнозорок,  его  бравада и смелость дурака варьировалась на  глупой отваге и желании узнать границы дозволенности, а так же и границы собственных возможностей.  Он будто пытался осознать себя  и понять  что ему позволено и что он может себе позволить совершить.
Как любой подросток он искал себя в  этом мире, познавая через такие вот рисковые поступки.   
Таким образом, шаг за шагом ученик приближался всё ближе к цели.

> границы

Подпись автора

- Торжественно клянусь, что замышляю шалость
и только шалость!

0

18

границы <

Бежать не было уже сил, ребра болели, будто по ним резанули чем-то острым, воздуха в лёгких катастрофически не хватало от такого жесткого марафона, но оруженосец продолжал идти, понимая, что  сможет  отдохнуть только тогда, когда смоет с себя  болотную жижу и  вернётся в лагерь.
До этого момента не стоило и начинать ныть о том, что болят мышцы, что устал или  просто невозможно уже бежать.
Бежать и не требовалось, сейчас, как и в прошлый раз, был самый ответственный участок, а именно: границы с Речным племенем. Именно тут Тёрн услышал далёкие голоса других котов, которые заставили его насторожиться и вряд ли те уже ушли  восвояси, скорее всего они ещё здесь  и легко смогут наткнуться взглядом на чумазого оруженосца Сумрачного племени.
Вопросов  к его внешнему виду будет масса, поверьте, если те  его увидят.
Однако то было нежелательно для Тёрна, даже губительно и потому он   снова крадётся,  впадая как ручей в  озеро, в самые тёмные участки и лощины, скрываясь в тени. 
Тропа вела  к Гнили, а  разлагающаяся и разрастающаяся свалка лишь  напоминала об этом ещё больше. Ржавое железо, отходы и смрадный запах, распространившийся на многие километры от  Гремящий тропы символизировали, что здесь начинаются территории племени Теней и заканчиваются Речного.
Именно туда, юркой стрелой, нырнув в небольшие  заросли потрёпанного папоротника, и устремился Сумрачный оруженосец.  Вся пыль и грязь,  клочки земли, травы и  мха осели на его шерсти и хоть это была отличная маскировка, но сейчас как же хотелось с себя это всё смыть!
Даже ему, не самому чистоплотному коту во всём лесу, было бы противно смотреть на себя со стороны. Не кот, а одно сплошное болотное чудовище, с ушами и хвостом, который подрагивал от напряжения каждый раз. 
Счастье его ближе, чем тот думал, ведь стоило  чуть свернуть от тропы, углубиться в чащу леса и  можно было почувствовать едва уловимый запах  влаги, мокрой травы и  древесины. Где-то там, глубже, скрывалось озеро и именно к нему горе-ученик направлялся первым делом.
Как завершающий венок всего действия,  последний акт перед антрактом и, возможно,  отдыхом, который он так желал. Хотя не утешало и то, что Медведь ждал его по рассвету с очередной тренировкой, что могло означать одно:  он может не успеть даже перевести дух, прежде чем придётся снова куда-то тащиться.
Правда, Тёрн не знал насколько хватит его сил, может по возвращению он просто рухнет и  не сможет встать до самого полудня.

территория >

Подпись автора

- Торжественно клянусь, что замышляю шалость
и только шалость!

0


Вы здесь » warriors. wild at heart » Границы племён » Гремящая тропа (река/сумрак)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно