warriors. wild at heart

Объявление

новости
    02.04.2021 добро пожаловать, дорогие и горячо любимые котики! хорошие новости: мы открылись. плохие новости: не имеются.
 
 
 
 
 
 
 
 

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » warriors. wild at heart » Эпизоды » ядозубы


ядозубы

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[html]
<style>
table { width: 100%; table-layout: fixed; }
td { vertical-align: top; }

</style>
<center>
<div id="loc-container">
<div class="cathead"></div>
<img src="http://forumupload.ru/uploads/001a/a6/eb/2/489530.jpg" class="loc-img">
<div class="ep-quote">
<table>
<tr>
<td align="center" class="catfield">лебединый; сухостой</td> <td align="center" class="catfield">около недели назад</td>
</tr>
</table>
а царский сын смеётся,<br>
шакалий дух в себе храня:<br>
одни клыки и жадность,<br>
и кровь одна</div>
<img src="https://forumstatic.ru/files/001a/f6/9c/60236.png" class="ep-end">
</div>
</center>
[/html]

+5

2

Ныли лапы и косточки в хребте — непосильны эти гонки, но только они и спасают с тех пор, как в лагере нет дома, скоро разлягутся грозовые земли скотомогильником, такова воля звёзд.

«Уходи на покой, Сухостой» — молодые, шутливые, вам всё легко, но и вам придёт старость, и прямые дороги извратятся и обратятся вспять. Закидывайте ежевикой — смертью-то всё равно воняет, и вы принуждаете тёплых, дышащих, к упокоению, назначаете в могильщики — как жестоко! Хоть следом пока не толкают.
Одно желание: прожить ещё лун сто тихо-бедно — и то пресекают, травят, как не родные, чужим — всё и ничего — своим, такова природа широких сердец, не умеющих прозреть чётко.

Прошелестеть через главную поляну с оглядкой на палатку оруженосцев — вроде все на тренировках, а оттуда прям разит моложавым нервяком. Оно и ясно: там лебёдушка чахнет, пенится.

Рассветный отпрыск — шипит, хохлится, но эта змейка без клыков, Песнь с ним пляшет как хочет, в назидание другим, хороша киса, белой шёрсткой — в отхожее место. Рассвет — скала, не пройдёшь-не обойдёшь, хватает здесь таких, додельных, а ходим, хвостами землю подметаем, смотрим, как бы туча грозой не разверзлась, ручное племя — а нам не стыдно, даже если видно.

Песнь Звёзд так странно расходует свои силы: толковые коты простаивают в лагере без дела, а на болезных давят, благо хоть душку Рябину не заставляют в лес бегать. Но ей оттуда виднее, и ловлей блох что-нибудь да натренируется.

Отредактировано Сухостой (2021-05-03 15:21:19)

+7

3

Такое дело не терпит ни спешки, ни лишних мыслей — он выучил это еще на третьем или четвертом отбывании подобного наказания, а оттого ныне орудовал палками-ветками искусно, подобно птице, что вьет гнездо. Неторопливо подхватывая зубами свежие ветки, столь аккуратно и нежно содранные прямичком с зелёного деревца, белокурый со всей кропотливостью-осторожностью вплетает податливую древесину в просушенную временем стену своей палатки, параллельно с этим вспоминая наставницу, виновницу всея этого действия, словами только самыми мягкими и ласковыми. Мягкими и ласковыми, ибо чёрными и грубыми нельзя — помнится, однажды он, в кураже своих мыслей, проломил лишнюю дыру, — но вспоминать её нужно непременно, дабы эта злобная кошка захлебнулась в непрекращающейся икоте.

И не говори, Сухостой, твои слова да предкам в уши, — размеренно молвит в ответ, осторожно закрепляя ветку, — Только видно оттуда, видимо, как враги пожалуют, вместе с костями нас пылью по ветру развеют, и умрут тут же, покоренные красотой наших палаток и чистотой наших шкур, — отстраняется, оценивающе заглядываясь на проделанную работу, — Какое благолепие будет, верно?

Сухостой, старая, податливая как размокшая ветка, плачется, ходит из угла в угол, выискивает, как ящерка, где потеплее будет. Лебединого это не впечатляет от слова совсем, ему бы стержень крепкий заприметить хоть в ком-то, такой, что не прогнётся да не проломится даже под словом, что валуна на главной поляне тяжелее. Едва ли у неё такой был — ведь Сухостой, измученная лунами, таила за ворохом поредевшей шерсти что-то другое, сродни змеиной вёрткости, скрытой от чужих глаз. А может это всё надуманное, глупое, лишнее, и нет ничего в этом дряхлом теле, кроме обыкновенной трусости. Отодвинется, взглянет на неё с интересом, искренне —  гадает, кто перед ним, гадюка аль уж.

Но разве когда-то было иначе? — шутливо ухмыляется, словно никогда и не знал, как выглядит племя, не прозванное ручным.

+6

4

Невзначай Сухостой чуть углубилась в палатку, не желая сидеть на голой земле — палые листья хоть не моховая подстилка, а всё получше, — будто бы заинтересованная плодами трудов Лебединого. Кажется, внутри всё так же тесно — так и не догадались расшириться, — но Сухостой от этого никогда не страдала, она мало выросла со времён своего ученичества, к тому же ей, мерзлявой, близость к здоровой тёплой плоти была только на пользу.

— Иной раз благо, что можно палатки поклепать и шкуры почистить, лапы без дела заводят в звездоцаповы тернии.

Чего им не живётся: кормят, против шерсти не гладят, вон какая ягодка вымахала, ему бы с хихикающими ученицами в малиннике развлекаться, а всё ворчит, вредничает, ждёт чего-то, речистый — так надеется впечатлить Рассвета, раз тренировки впустую? Не наше дело, наше дело малое, и нам когда-то, совсем давно, показалось, что мышь должна сама в пасть проситься, а потом голову вправили, теперь ходим пришибленные.

— Нельзя всего обозреть, с твоей ли вершины лун, с моей ли, смотря какое иначе ты просишь. Так ли мало старается Песнь Звёзд, не изначально ли её загнали ниже всех предводителей? Тяжело постоянно ответствовать перед простыми котами, когда великие предки уже спросили с тебя — не будь их воля, она бы осталась Певуньей. — Сухостой было тепло и удобно, она вполне обосновалась, легла, подвернув под себя лапки, — верно и то, что те же предки допустили гибель Полевой Звезды, да в таком незавидном месте — у гнилья. Вот это уже не разборки с задирами и злословниками, страшно, если звёзды к тебе приглядываются... трогают, как наст, или как сытый кот — мышиный хвостик.

Лебединый — нравится. Заскучавший котёнок, его не затягивает игра в веточки, злится — ему не дают пострадать за правду. А всё-таки Песнь его зря жалеет — послала бы отбросы двуногих разгребать, вот где мученичество вылизанной шёрстки.

Отредактировано Сухостой (2021-05-03 15:23:12)

+5

5

Светлый лёд сверкает в полумраке изувеченной палатки, тянется синей искоркой к хрупкому силуэту, крадущемуся в чужие покои, любопытствует. Искоса видно, как тонкие лапы беззвучно ступают по протоптанной земле и сухим листьям, мнутся, выискивая местечко поудобнее да покраснее, забавно — наследник птичьих манер аккурат скроет за поворотом тёмной гривы удивленную усмешку. Неужто взаправду решила составить ему компанию? Острожно вытягивает зубами сломанную ветку, кладёт, подхватывает целую, ставит на опустевшее место. Что ж, ему и не жалко, пусть греется, мяукает о своём, древесном, коли сердце просит.

А может там, в терниях, спрятался какой-нибудь дар великий? — бездумно мурлыкнет, только бы голос чужой ещё немножко разбавил эту выламывающую рассудок тишину, — А мы всё боимся чего-то, уже не знаем куда себя деть, только бы туда не попасть.

Юноша отстраняется от своего творения, наклоняется, головой вертит, смотрит с разных углов-ракурсов, только бы никакой зазор не пропустить, желая быть самым лучшим даже в таком незначительном деле. А Сухостой всё льёт своё слово, неторопливо и мягко, как не умеют даже матери-кошки перед ликом неугомонных котят, аккуратно, убедительно, словно кто-то взаправду поверит в эти красивые сказки — Лебединый хмыкает куда-то под самый нос, поспешно переводя взгляд куда-то поближе к рассказчице. Предки, вершины, правители. Какая несусветная глупость, она ещё и жалеет кого-то.

Поговаривают, что звёзды когда-то и Звездоцапу не отказали в своей милости, — глядит на неё пристально, серьезно, — Это обычай, а не воля. Правителей выбирают живые.

« И за нас сделала выбор та, которой была уготована смерть возле гнилья, » — мрачно закончит он, но вслух этих слов произносить не станет.

Не знаю, меня они за "хвостик" еще не трогали, — вновь расслабляется он, отпуская былое напряжение да продолжив латать палатку, — А тебя?

+4

6

Ей завидно на Лебединого, на уверенность и молодцеватую силу, в нём торжествующие, и злая радость истины — "всё пройдет", — не облегчает, её никогда не было достаточно, вид упадка, бедности, главное что — оскорблённой гордости — действеннее, и если они против тебя, ты желаешь им поражения, и если за тебя — поражения конечного, чтобы только цвело болото.

Смотрит серьёзно, пристально — вот всегда так, кажется, они и на жабу готовы в упор зырить, словно та жаба готова их понять. Сухостой их будто не понимает и наивно не отвечает взаимностью, смотрит поверх, в сторону, блуждает мысль, блуждает взгляд, и никогда — косо, остро, умно, нет мысли, плоско заглянет в глаза — и в отражении видь, что пожелаешь.

Твоя правда, Лебединый, — улыбается, — радость, что молодое поколение такое... — словно высматривает слово в плетени, — волевое. Обычаи, предки — выбросить, забросать землёй. Я могу шутить, а ты — ты не шути, не унижайся.

И посмеяться бы, хоть улыбнуться, да обидится.
Кажется, говорит из сердца, в сердце выношено и на сердце ношей давит — ведь как смотрит серьёзно, — но здесь молодость, простительно по незнанию — не знает, кто Сухостой, видит — что? луны? выветрелое тело? — видит, что узнаётся Небесный дуб, и дубам имя, и почёт им — выросли же, ну и что, что дубами. Ей всё равно, ей сегодня ни к спеху, а глазу всегда приятна молодость.

Правителей выбирают живые, — вторит Рассвет, и пляшет кончик хвоста, Лебединый не видел правителей, выбора и живых, но напев нужен, для себя и для других, чтобы и красный, звучный, и он не знает, почему пляшет хвост, но для Сухостой эта рябь по глади очевиднее, и ей нравится, как он смотрит то тут, то там — уже слишком колятся нервы, — будто вот-вот сам Рассвет явится и спросит за предательски торчащую веточку.

Да-а, такой хвост жалко, — и смотрит на его хвост удовлетворительно, так охотники смотрят на приснопамятную добычу — и так западает дивный вид в тонкое сердце, — не давай трогать, даже если им хочется — а им хочется.

Раз-два-три-сколько?.. Восемь, девять лун — и никому не стыдно, никому не колет, звездоломовы лапы всем в пору. Безвкусные — и плодят безвкусие, и хотят, чтобы одно безвкусие росло.

А меня не заставляли чинить палатки, — всё же не держится, улыбается, — можно уйти и не чинить, и они даже не развалятся.

Уведёт, там все глухие и без глаз — пусть выдохнет.

--> к зелёному холму

В молодости мы ловили змей, выёживались друг перед другом — мышеголово, но это было что-то вроде обряда посвящения. Не знаю уж, чем сейчас забавятся — прыгают под чудищ?.. Тем лучше, предки приберут всех блажных.

Было-было, помнится-помнится, давно и не правда, не здесь и не с нами. Учитель Сухостой, кот редких талантов, среди которых поедание ежей целиком — он называл это "ежи всмятку", — думал вышколить тщедушную Сушёную так, что весь Совет ему поклонится, это было его искусство жизни, а в ней он увидел податливый материал — наверное, потому что был косой на один глаз. Для закалки он бросал её в холодную воду — заколол, колотун в сердце, — это он виноват в нервной дрожи, под раз сводящей щеку, это он воспитал в ней манеру ходить, оглядываясь — любил он напасть из засады.

Он ушёл — ему было душно в племени, и оставил Сухостой наследницей искусства "танцев" со змеями, чем, собственно, обрёк его на забвение. Она в жизни не ловила ничего страшнее ужа, что, впрочем, не мешало ей трепаться с доверенными ей оруженосцами, а теперь и с Лебединым.

— В той легенде Пастеклык провела Солнцебока, но в реальности змеи тупые и, конечно, не исполняют желания. Но на вид всё же мерзкие, а? Мы окажем племени большую услугу, если маленько их потравим по теплу, прибавим родному лесу красоты. Я подумала, ты не побоишься, хоть и маленький, да и полезнее это твоих палаток, но ты выбирай, что ближе к сердцу.

Да, снаружи недурно, и вся гадина точно выползла, затосковав по солнцу. Вспоминается что-то далёкое, давно утраченное, она смотрит перед собой долго, забыв, и, уже улыбаясь, снова на Лебединого.

Я верну тебя Песенке, если боишься, — без издёвки, такое, наверное, незнакомо, неузнаваемо, но как умеем.

Отредактировано Сухостой (2021-05-04 00:53:36)

+5

7

Сухостой обвивается вокруг шеи своим добрым словом, осторожно сдавливает, ласково, ненавязчиво, словно этакая вежливая змея, одурачившая глупую птицу — юноша улыбается широко и сладостно, выгибает пепельную бровь с громкой усмешкой, дивится этой кошачьей смелости. И не выяснить никак, то ли она всерьез поучать его какой-то таинственной мудрости вздумала, то ли просто играется с непокорным оруженосцем, тешится. Да только его ни один из раскладов, говоря откровенно, не устраивает, но он продолжит покорно вскидывать тёмные ушки, ибо оного велит ему воспитание — порой, набивая себе цену, приходится платить гордостью.
Искоса смотрит.

Всё сказанное останется тут, запутается меж колючих шипов ежевики, забудется и, может быть, оно к лучшему — пусть звёзды не видят, как их, великих, заживо забрасывают землёй, а правители не слышат, как поколения сетуют на устои. Лебединый тяжело вздыхает, поднимая очередную палку, да почти тут же роняет ту от собственного изумления, глядя на довольную мордочку старшей кошки. Не развалятся, значит? Где-то промеж самых рёбер вспыхнет искорка яркая-рыжая, укусит, пьяня глупую голову. Желание быть лучшим во всём, конечно, чудесное, но возможность переступить чужие запреты-указы манит сильнее аромата кошачьей мяты. Лебединый улыбается в ответ. На этот раз искренне. . . .

Распахивает глаза пошире, секундой не веря в услышанное — сам не замечает, как заходится в негромком хохоте куда-то под тёмно-серый нос, пораженной либо мудростью некрупной воительницы, либо чернью её чувства юмора. И действительно, было бы намного проще, если они взаправду станут бросаться под чудищ. Глядишь, и ополоумевших от новой морали поубавилось бы — все они такие, за поддержку, изломанное добро, понимание, из чужих умудряются своих выловить, любого монстра за друга примут, коли слезинку проронит. Интересно, Скворушка бы прыгнул? Котик позволяет себе гаденько ухмыльнуться, дёрнув усами. Сам, наверное, нет, но будь там кто-то еще глупее... Что ж, отдирать от тропы двуногих пришлось бы сразу два тела.

Лебединый слушает почти с интересом, лениво окидывая холодным взглядом расцветающий лес, не сразу уловив истинный смысл их неожиданного побега. Кивает, тревожа светлую гриву, соглашается со сказанным — а потом, осознав, резко застывает на месте.

Змей? — переспрашивает, полагая, что действительно не расслышал из-за собственной рассеянности, вытягивает шею. Но Сухостой, кажется, в этот раз не шутила, смотрит на него с улыбкой, прощупывает на смелость. Ученик позволяет себе взять небольшую паузу, собирается, гоня мысли о яде ползучих тварей куда-то подальше, — Я, — и думает, что было бы весьма иронично погибнуть от их клыков сейчас, после всех этих рассуждений о предках, — Не боюсь каких-то змей, — улыбаясь, — У меня ведь сегодня такая наставница.

+4

8

Каких-то змей, — жмурится, передразнивает, — чу́дных змей. Будет тебе, как мне — а змея, поселившаяся на зелёном холме в седые луны, там же останется, ты умрёшь — но не она. Потому что умеет обновляться, сбрасывая шкуру, а ты — нет.

И прозрачными слоями слезали луны — чем старше, тем меньше; одубевшие слои окольцовывали зелёное ядро — чем старше, тем больше. Вспоминалось и не вспомнилось — потому что пустырь, не за что зацепиться глазу. Корчевали, жгли, высмолили, дали гулять суховею — ничему не вырасти, никогда.

И если всё слилось, поздно плакать, сам определи отправную точку, назови ложь, назови и правду — или стой, врастая корнями глубже, всё равно всем будет на горизонте торнадо, обещающий установить с ушей на лапы, этим кругом ходят травы, от былинки до дуба.

Ничего ты не знаешь, ученичок предводительницы.

Просыпаясь, сразу не скажешь, где и при ком, и кому обязан, но знаешь, сколько сегодня сможешь пройти. До зелёного холма — вполне, а Лебединый, кажется, готов куда угодно, Песнь то ли глупая — но скорее попросту молодая, ещё не знает про стоячую кровь, гонять — не стоять, моя дорогая, просто на будущее. В стоячей крови все удобства заразе и гнили, и славно она цветёт и пахнет под сумраком, в одиночестве. Пробежечка, а потом повиси вишенкой, да не забудь обратной дорогой для любимой наставницы изловить чего-нибудь необычного — твоему изысканному вкусу доверяю. Оруженосцев бояться не надо, два шага в оборот — они сиську мяли, и привычка их ещё не оставила, им всё помять хочется, пойми, помни́ и прости.

Были бы мы умные, мы бы искали змеиные кладки — действовали загодя, но мы не умные, мы интересные.

В это время змеи мяклые, только отходят от спячки в Голые деревья, ещё не успели прогреться, лежат где-нибудь на тёплом камушке, хорошо бы тоже так полежать.

— Как думаешь, если мы принесём Песне Звёзд мёртвую змею, она нас сильно похвалит или очень сильно?

Останавливается, завидев вдалеке чёрную полосу на бугристом камне. Зрение подводит, не понимает, то жёлтые пятна — или блики чешуек; и вроде бы шутить с гадюкой не то же, что с ужом, за что же размыло зрение, вроде береглись, на солнца в упор не смотрели?

Вроде бы, но давно забытое говорит: всё одно, давно забытое — это злая радость, вихрится в пустыне, навсегда привкус крови, неоконченное самоубийство, позорно размазавшееся в лунах.

Щёлкает шеей.
—  Короче, в этом деле главное не бздеть, задавить гадину авторитетом, накинуться, не когтями — хватай пастью у головы, как можно ближе, и души. Но: кто-то должен остаться, просто потому что на свидания не ходят втроём. Да и нужно будет похоронить своего несчастливого дружка, мы же с тобой уже сдружились, малец?
Выбирай.

Отредактировано Сухостой (2021-05-05 05:29:07)

+3


Вы здесь » warriors. wild at heart » Эпизоды » ядозубы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно